Вектор образования

Сейчас
Яндекс.Погода

Рассылка

Календарь событий

Декабрь 2017 г.

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

Наши партнеры

Наши мероприятия

Главный редактор журнала «Директор школы» Константин УШАКОВ: «Элите страны достаточно, чтобы 1 % школ гарантировал качественное образование»

07 июня 2017

В начале марта стартовал прием заявок на Всероссийский конкурс «Директор года», тема которого в этом году «Российская школа: векторы успеха». О степени доступности качественного образования, невозможности под копирку транслировать опыт успешных школ и новых управленческих методиках рассказал главный редактор журнала «Директор школы» Константин УШАКОВ.

– На чем основан выбор темы конкурса в этом году?

– Главная тема содержится отнюдь не в общей фразе «Российская школа: векторы успеха», а в конкурсном эссе – «Школа без отстающих: мои управленческие стратегии». Ключевая проблема системы образования – обеспечение равного доступа к качественному образованию. По-моему, равный доступ к качественному образованию – это лозунг, который в принципе нереализуем. Или, возможно, у нас есть стратегия его реализации? Мы предложили конкурсантам высказать свое мнение по этому поводу.

В каждом из регионов есть островки качественного образования, как правило, это небольшое число элитных организаций, которые объединяют мотивированных детей из семей с высоким социально-экономическим статусом. Но ведь даже в самой прекрасной гимназии есть дети, которые более слабые по сравнению со всеми остальными. Вопрос: как с ними быть? Переводить в другую школу или дать им шанс подтянуться до остальных?

ushakov_t.jpg

– А если речь идет о слабых детях в отстающих школах?

– Дело в том, что существует жесткая корреляция между социально-экономическим статусом семьи и академическими успехами ребенка. Статус определяется многими вещами, но есть два ключевых параметра: наличие высшего образования у родителей и высокий уровень их дохода. В этом случае в семье точно понимают ценность образования. Проблема в том, что таких семей в стране не так уж много: по данным Росстата, порядка 20 миллионов россиян пребывают за чертой бедности, и количество бедных людей последнее время неуклонно растет. Тогда возникает вопрос: дадим мы шанс детям из финансово неблагополучных семей на качественное образование или не дадим? Без иллюзий, таких детей сегодня большинство.

Одна из ключевых проблем нашего государства – слишком сильная социальная стратификация, и образование, как ни печально, только усиливает разобщенность между людьми. У нас есть когорта элитных организаций, у выпускников которых высокие шансы преуспеть в жизни, и есть школы-аутсайдеры с учениками «без шансов». Так, система образования насаждает в обществе неравенство. Формулируя тему конкурсного эссе, мы говорим об алгоритмах доступа к образованию, среди которых равного пока нет.

– Какого количества участников ожидаете?

– Мы не гонимся за количеством, ежегодно участвуют от 500 до 800 директоров школ. Важно понимать, что это не конкурс школ, нам важны личностные качества управленца. Ведь есть школы, которым повезло в силу разных обстоятельств, в том числе в силу географического положения, ресурсного обеспечения, но это нам неинтересно. Наш конкурс нацелен на то, чтобы выявить руководителей организаций, которые в очень тяжелых условиях проявляют феерические чудеса управления.

Согласитесь, директору легче управлять школой, которая находится в благополучном районе, имеет мощные ресурсы. Нам интересны в первую очередь личностные качества руководителя, а не годовой бюджет организации и статус. Когда-то в прежние годы тема конкурсного эссе звучала так: «Что, кроме денег?». Тогда нам казалось, что денежная тема самая важная, сегодня на смену ей пришли более актуальные. Пожелания конкурсантов при выборе темы не учитываются. Дело в том, что мы формируем свои тренды, и меня мало волнуют другие.

– Что делать, если организации не успевают вписаться в общероссийский тренд и оказываются в аутсайдерах?

– Другими словами, что делать, если я не понял пожелания начальства и сделал что-то по-своему? Это значит «не вписаться в тренд»? Нет никакого общероссийского тренда! Есть требования к результатам ЕГЭ, качеству подготовки олимпиадников, есть данные PISA… 


Общего тренда нет и быть не может, потому что ситуация в Челябинске и в четырехстах километрах от него – рядом не лежала. 


Москва – это другая страна, там норматив – 120 тысяч рублей на 1 ребенка. Какой общий тренд? Вы о чем? В Москве зарплата учителя в среднем составляет 63 тысячи рублей, правда, это очень дорогой город, а в Татарстане, где мне приходилось бывать, – 15 тысяч.

– То есть идет жесткая дифференциация в системе образования?

– А вы ее не замечаете? Очень сильная разрозненность – есть островки высококлассного образования математического или гуманитарного, но это только островки... Чем выше качество образования, тем более дорогой «входной билет». С точки зрения элиты страны, достаточно, чтобы 1 процент школ гарантировал качественное образование, которое позволит их детям уехать за рубеж или работать здесь на очень высоком уровне.

С точки зрения большинства, немалые ресурсы необходимо уже сейчас вкладывать в слабые школы, ведь именно они воспроизводят «армию» немобильных детей – тех, кто останется жить и работать в своем регионе. Эти дети, если ничего не предпринимать, в дальнейшем не позволят выходить вашим внукам из дома, как только стемнеет, потому что они будут формировать небезопасную среду.

Значительно важнее начать устранять разрывы, которые школа интенсивно воспроизводит, а мы тем временем продолжаем их создавать. К примеру, 7–8 лет назад действовала программа ЦПРО, предлагающая определять школы-маяки, на которые будут равняться другие организации, и выделять им гранты на развитие. В итоге «слабых» не подтянули, а «сильные» еще дальше шагнули вперед в своем развитии, разрыв между уровнем школ оказался колоссальным. Сегодня отстающие школы за лидерами уже просто так подтянуться не могут, как бы этого ни хотели.

– Почему не получилось отстающим школам перенять успешный опыт?

– Опыт «под копирку» тиражировать не получится, он передается только с его носителями – есть очень серьезные культурные барьеры, запреты, блоки, которые не позволяют перенять успешные образовательные методики одномоментно. Вспомните, сколько потрачено было денег на создание библиотек с общим собранием передового педагогического опыта, но вопрос: кто этим сегодня пользуется? Потому что есть жесткий ограничитель.

Пользу от передачи опыта получает, как правило, организация, которая его и транслирует: педагоги начинают работать еще лучше после курсов обучения отстающих коллег. В среде обучаемых происходит лишь временный всплеск энтузиазма, а потом все затухает, потому что эта работа требует систематической поддержки, а не однократной вспышки. У нас же все государственные программы имеют очень короткий горизонт планирования, и связано это со сроком нахождения в должности. У директора школы он в среднем составляет 5 лет, у начальника управления образования – 3 года, поэтому управленцы и стремятся реализовывать проекты с быстрым и легко ощутимым результатом, ведь хочется каждому продемонстрировать эффективность работы, будучи в должности. Поэтому стратегических проектов, рассчитанных на десятилетия, у нас практически и нет. Годовой проект в сфере образования – это ерунда, и может он касаться разве что новшеств в поставке школьной техники. Все, что касается изменений человеческого капитала, – на это уходят не годы, а десятилетия. Чтобы у взрослого человека поменять модель поведения, необходимо минимум три года работы. В своей редакции я попытался этого добиться, правда, для кого-то и три года оказалось недостаточно. У меня была задача создать плоскую организацию с минимальным иерархическим уровнем, что экономически выгодно. В плоской организации люди плотно взаимодействуют между собой вне зависимости от зоны ответственности, у них нет должностной иерархии, для создания которой мне бы пришлось увеличивать штат с 25 до 80 сотрудников.

Думаю, у меня не все получается, когда сотрудники заходят в кабинет со словами: «А скажите ему, чтобы он сделал…». Не могут договориться между собой... Это сигнал, что что-то пошло не так, ведь лучше извиниться за то, что сделал неправильно, чем просить разрешение на то, чтобы что-то сделать.

– Вы преподавали в школе. Для вас больше это было в радость или наоборот?

– После вуза я занялся ядерной физикой и о преподавании в школе даже не думал, но потом оказалось, что эта сфера деятельности не так прекрасна, как в фильме «Девять дней одного года», и я откровенно заскучал. Трудоустроился в школу и там проработал с удовольствием 12 лет, но при росте нагрузки, когда пришлось взять на себя почти две ставки, при отсутствии совместителя я оказался на грани профессионального выгорания. И поэтому решил уйти отдохнуть на годик-два, другого выхода просто не было, хотя школа – это очень сильный наркотик, от нее тяжело отвыкать. В перестройку занялся управлением, в школу уже не вернулся. Журнал «Директор года», кстати, никогда не был основной моей работой, он и появился спонтанно, когда возникла необходимость каким-то образом сообщать об интереснейших проектах, которые мы тогда реализовывали. Сейчас понимаю, это была на 100 процентов авантюра, легкая в реализации в 93 году.

– Сегодня многие учителя сами стремятся брать по 1,5–2 ставки – к этому их подталкивают стимулирующие выплаты.

– Да, это так, но достаточно проработать три года в таком режиме, и становится уже все равно, кого и чему ты учишь. Это уже не педагогика вообще. Тем более что все чаще говорится, школа – это не только знания, а при такой постановке вопроса рост нагрузки на учителей становится настоящей проблемой.

– Каким должен быть руководитель школы? Насколько профстандарт точно отражает его реальный образ?

– Нет единой модели успешного руководителя, все зависит от контекста: в сельской школе это один человек, в гимназии – другой. Не уверен, что у меня есть готовая модель, особенно в условиях, когда школы постоянно укрупняют. В Москве по 2,5 тысячи человек обучаются в одной организации, а сам имущественный комплекс может включать больше десятка зданий. Кем здесь может быть директор, как не менеджером? Он не помнит, когда урок последний раз давал, и к педагогике не имеет вообще никакого отношения.

Если школа до 1–1,2 тысячи человек и она компактна, то тут есть возможность оставаться директором с сильной педагогической ориентацией. Опять же действует сильная корреляция между размером школы и качеством образования. Директору большой школы некогда за образованием смотреть, он решает хозяйственные вопросы.


Профстандарт предъявляет одинаковые требования к директору сельской школы и ректору вуза, что не вполне логично. 


Есть общий тренд – на некую стандартизацию, он пришел с Запада, но не уверен, что он адекватен российским реалиям. Стандарты нужны, но, наверное, сначала в производственных отраслях. В системе образования никакого практического смысла в их внедрении я не вижу, кроме как возможности избавиться от неугодных сотрудников без лишних проволочек.

– Может ли профессиональный педагог быть эффективным менеджером?

– Нет, это другая профессия. Управление и обучение – разные вещи. В свое время мы наивно считали, что бизнес-методы управления производством можно с легкостью перенести в школу. Но оказалось, не так просто. Те методы управления персоналом, которые хороши в бизнесе, неприемлемы в образовании. По-моему, это глубочайшая ошибка: если и возможно использование менеджерских техник, то только из той сферы, которая пока у нас плохо развита, – из сферы высокоинтеллектуальных производств, которые практикуют, к примеру, Гугл или Яндекс.

– За последние шесть лет число педвузов сократилось больше чем на сотню. К чему это приведет?

– Барьер на вход в педагогическое образование всегда был самым низким, поэтому на диплом педагога решались 30 процентов самых неуспешных выпускников школ. Пусть их будет меньше. Педагогический диплом не должен быть столь легкодоступен для всех. Ставку нужно делать на педвузы, где сформирован высокопрофессиональный коллектив. Мы говорим: плохие учителя преподают в школах, а вы посмотрите, кто их обучает, там иногда уровень культуры ниже плинтуса. Не так давно министр образования и науки РФ Ольга ВАСИЛЬЕВА в одном из выступлений отметила, что необходимо открыть доступ в педагогическую профессию людям без диплома учителя. В условиях кризиса это позволит привлечь в сферу образования более профессиональных узких специалистов, которые понимают, что школа – надежное место работы, а подучить их основам педагогики, думаю, не составит труда.

– Проводится много мониторингов. Как бы вы оценили эффект от них?

– Если за основу берутся формальные критерии – результаты ЕГЭ, число олимпиадников, то эффект нулевой, потому что важно учитывать географическое положение, обеспеченность ресурсами, статус семей, менталитет. Тогда результаты будут более объективными. Есть школы, работающие в чудовищных условиях, но несмотря на это, они достигают значительных успехов в образовании детей – так называемые резельентные школы. Именно их опыт необходимо сегодня более детально изучать.


Теги: качество образования, опыт, профстандарт педагога
Автор  Алла РОМАНОВА
Источник  Вектор образованиЯ
Раздел  Общее образование

Возврат к списку

Южный Урал        Россия

Мы в социальных сетях

Фоторепортаж

pobediteiy_olimp__77.jpg
pobediteiy_olimp__76.jpg
pobediteiy_olimp__73.jpg
pobediteiy_olimp__72.jpg
pobediteiy_olimp__71.jpg
pobediteiy_olimp__70.jpg
pobediteiy_olimp__69.jpg
pobediteiy_olimp__68.jpg
pobediteiy_olimp__67.jpg

Статистика посещений

Яндекс.Метрика
ООО Ай «Ти Инжиниринг»
© 2011 ООО «Информационное агентство «Вектор Образования» | Сделано в IT Engineering LTD